понедельник, 16 марта 2015 г.

Сон в красном тереме / Hong Lou Meng (2010)


  В одном можно быть уверенным наверняка ‒ если действие фильма происходит в феодальном конфуцианском Китае (ну, может за исключением фильмов того же периода о боевых искусствах), то кто-нибудь да обязательно появится в кадре с вышивкой. Естественно, в сериалах эти вышивальные эпизоды многократно увеличиваются. А что уж говорить об экранизации классики, в оригинале которой автором вышивка упоминается чуть ли не на каждой странице?!
  Итак, самая "свежая" пятидесятисерийная (!) телеадаптация "Сна в красном тереме". Внося в коллекцию киновышивок более раннюю экранизацию, я уже оговорилась, что совершенно невозможно при таком обилии вышивальной тематики в произведении, заниматься кратким пересказом каждого конкретного эпизода. И уж тем более нет смысла повторяться в том, что было уже написано (см. Сон в красном тереме, 1987). А так как я вся из себя такая оригинальная, то и поступлю не менее оригинально: сегодняшние картинки будут сопровождаться оригинальным цитатами из романа. Просто иллюстрация каждого эпизода без общей связующей нити между ними.
    К счастью, с ней были две преданные служанки. Они помогали хозяйке вышивать, та продавала вышивки, а вырученные деньги отдавала отцу, чтобы хоть частично возместить расходы на свое содержание.


    Баочай, одетая по-домашнему, с собранными в узел на макушке густыми волосами, сидела на краю кана, склонившись над столиком, и вместе со служанкой Инъэр переснимала узоры для вышивания.

   Но о них мы говорить не будем, а расскажем о том, как Баоюй пришел во двор Грушевого аромата. Первым делом он навестил тетушку Сюэ, она сидела в окружении служанок и что-то вышивала.

   Баоюй проворно соскочил с кана, побежал к двери и рывком откинул красную шелковую занавеску. Баочай сидела на кане и вышивала.

Эпизод в романе с обидевшейся Сижэнь обошелся без вышивки, но сериале решили не мелочиться, пусть себе сидит и дуется за работой.

   Между тем Баоюй, которого Сижэнь увела домой, войдя в комнату, увидел Юаньян. Лежа в постели, она рассматривала вышивки Сижэнь.

   Он свернул в боковую калитку и направился к дому госпожи Ван. Здесь несколько служанок дремали с вышиваньем в руках.

   Баочай поглядела на вышиванье в руках Сижэнь. Это был набрюшник из белого шелка на красной подкладке, Сижэнь вышила на нем утку и селезня среди лотосов. Лотосы были красные, листья темно-зеленые, а утки пестрые.

   Увлеченная вышивкой, Баочай не подумала о том, что остается наедине с Баоюем. Девушка села на место Сижэнь и снова принялась рассматривать узор. Вышивка была до того хороша, что Баочай не удержалась, взяла иголку и принялась вышивать.

    -  Давайте я схожу, - предложила Цинвэнь, откладывая вышиванье.

  Платок, который Баоюй попросил во время своей болезни передать Линь Дайюй в знак внимания, на одном из которых она тут же написала трогательные лиричные стих - признание. В романе акцентируется внимание на том, что платки шелковые и не новые, как знак особой привязанности и доверия. Именно этим платком Дайюй утирала слезы у постели страдающего Баоюя.


Сюэ Баочай за разговорами и вышивкой в своем алькове.

    Юаньян в это время вышивала у себя в комнате и, заметив госпожу Син, проходившую мимо, встала.
 – Что ты делаешь? – спросила госпожа Син, взяла у Юаньян вышиванье и с улыбкой проговорила: – Дай-ка посмотреть!
 Юаньян молчала.
    – Да это замечательно! – воскликнула госпожа Син.
 Она отдала девушке вышиванье и внимательно ее оглядела.

  Услыхав это, Баоюй раздумал идти к Сичунь и последовал за Сяоло в павильон Реки Сяосян. Там он застал не только Баочай с младшей сестрой, но и Син Сюянь. Девушки сидели возле жаровни и болтали. Цзыцзюань, примостившись на кане у окна, занималась вышиванием.


   Цинвэнь подпорола подкладку, подставила бамбуковые пяльцы величиной с чайную чашку, вдела нитку в иголку и, наметив основу, стала наносить на нее узор, такой же, как на плаще. Цинвэнь была до того слаба, что после каждых пяти-шести стежков ложилась передохнуть.


  Дело было в полдень, и Дайюй как раз прилегла отдохнуть. Баоюй не стал ее тревожить и, заметив на террасе Цзыцзюань с вышиванием в руках 


  Эрцзе, когда появился Цзя Лянь, сидела на кане у южной стены и вместе с двумя девочками-служанками занималась вышиванием.


Эрцзе и Цзя Лянь тайно обмениваются подарками, что свидетельствует о сговоре в амурных делах. вышитый мешочек для орехов, да и вышивка на пяльцах под рукой.


    Вот и сегодня, бродя по саду, она свернула за небольшую искусственную горку половить сверчков и вдруг увидела на траве мускусный мешочек с вышивкой. Только вышиты были на нем не цветы и не птицы, на одной стороне – два голых обнявшихся человека, на другой – иероглифы. Девочка не поняла, что это любовная сцена


    Дайюй постепенно поправилась, и у Цзыцзюань убавилось хлопот. Прослышав, что монашек требуют ко двору, она, ничего не подозревая, пошла в дом матушки Цзя разузнать, в чем дело. Здесь она встретила Юаньян и принялась с ней болтать.


    Глядя на пояс, молодой Цзян вспомнил о былой дружбе с Баоюем и преисполнился почтением к жене. Он показал Сижэнь зеленый пояс, который выменял когда-то у Баоюя на красный, и Сижэнь догадалась, что муж ее не кто иной, как Цзян Юйхань, о котором ей когда-то рассказывал Баоюй. Только теперь девушка поверила, что ее брак предопределен судьбой, и поделилась своими мыслями с мужем.


  Вот так. Кто умер, а поумирало к концу прекрасных барышень (и не только) немало, кто ушел странствовать с монахами, кто вышел замуж ... А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо!